30.VIII.
Завтра выдвигаемся. Бросаем часовню. Кто будет капелланом 2 Дивизии? Ванда Василевская уверяла раньше, что получим ксендза, если найдем адрес какого-нибудь капеллана, находящегося на территории СССР. Солдаты дали адрес кс. Тадеуша Федоровича - Казахстан. Послали письмо в "Военкомат", что бы кс. Федоровича мобилизовали. Ванда Василевская упоминала и о другом ксендзе из Риги, временно находящемся в госпитале, после полученных на фронте ранений. Всю ночь упаковывал мой водитель сержант Аполлинарий Скочек с моим адъютантом хорунжим Яном Врублем полевую часовню, которая заняла 2,5 тонный студебекер.

31.VIII.
В 9-м часу покидаем Сельце. Медленно проезжаем по понтонному мосту, переброшенному над тихими водами реки Оки. При прекрасной погоде мы подъезжаем к железнодорожной станции Дивново. После часового ожидания пришел поезд. Командование распределяет вагоны по подразделениям. Погрузка затягивается до сумерек. С наступлением ночи раздается оглушительный гудок локомотива и под звуки национального гимна мы отправляемся на запал. Каждый оборот колеса приближает нас к дому.
 
l. IX.
С наступившим днем на горизонте появляется Москва. Столько фантастических историй ходит про нее. О Москву разбилась когда-то армия Наполеона, а недавно Гитлера. Въезжаем в пригороды. Тут и там возносятся над землей привязанные канатами заградительные аэростаты. Над нашими головами проплывает небольшой дирижабль, который патрулирует вдоль путей железной дороги. Везде кипит работа, но вместе с тем видна бдительность и готовность бросить орудия труда, чтобы взяться за оружие. 
На главной станции мы остановились на трехчасовую стоянку. Дивизионный оркестр играл разные песни и марши. Вдоль вагонов прошла Ванда Василевская, в сопровождении своей дочки и п-ка Берлинга. Мы сердечно их приветствовали. Заботливо расспрашивают солдат об условиях поездки, о самочувствии. Произносят пожелания в дальнейшую дорогу на Родину. Автоматчицы подбегают, делятся впечатлениями. Одна перебивает другую. От возбуждения мы совсем не спали. После полудня мы продолжили движение. Через несколько десятков километров от Москвы все часе встречаются следы войны: сгоревшие села, окопы, проволочные заграждения и кладбища. Печальное зрелище представляли руины и пепелища города Вязьмы. Вдоль дороги простираются не обработанные поля. Не так давно шумели тут волны пшеницы, а сегодня плачется на них грустный ветер Ангелу Господню по душам убитых гитлеровцами.
 
2.IX.
На восходе солнца доехали мы до станции Семлево. Раздалась команда: разгружайся! Конец путешествия по рельсам. Мы торопливо разгружаемся, чтобы нас случайно не заметил "фрицевский самолет", как говорят солдаты. Завтрак предполагается в лесочке за полтора километра отсюда. Под прикрытием деревьев я готовлю полевой алтарь. В богослужении участвуют автоматчицы, оркестр и штабные. Слышен рокот двигателей. Немецкие самолеты на подлете. Появляются советские перехватчики. Над нашими головами начинается воздушный бой. Сухой стук пулеметов. После скоротечного боя враг был отбит. Это было наше первое богослужение в прифронтовой зоне. Я просил Бога хранить нас всех. После завтрака мы выдвигаемся на новое место стоянки.
 
3.IX.
Остановились в лесу. Нужно подготовить "землянку"

7.IX.
Исповедь в 1 Пех. полку (в 26 км. от нас). Богослужение проходило в 3 батальоне. К Св. Причастию приступило 174 солдата.
 
8.IX.
Исповедь в 1 минометном полку. Холодно - вода замерзла. Слышно фронтовую канонаду. На исповеди: 166 солдат. Автомобиль превратился в часовню и канцелярию, столовую и спальню. Исповеди слушал каждую свободную минуту, т.е. когда когда она выдавалась у солдат. Поздно ночью устраиваюсь на ночлег на полевом сеновале, накрывшись брезентом из автомобиля.

15.IX.
В 1 пех. полку похороны 4-х солдат. Погибли трагической смертью во время боевой учебы. Минометная граната ранила еще 14 солдат. Похороны торжественные. Играет дивизионный оркестр. 

16.IX.
Поехал к нашим раненым и больным солдатам в советский госпиталь за Вязьму.
 
22.IX.
Едем в автопарк. Специалисты делают нам в полевой слесарной мастерской на станке форму для выпекания облаток. Наступает темная ночь. Льет. Слабые фары автомобиля плохо освещают дорогу. После долгих блужданий мы отыскиваем правильную дорогу назад.

23.IX.
Дождь не перестает лить. "Землянки", которые давали укрытие от дождя, заливает так, что приходится их покидать. Приказ - немедленно выдвинуться на передовую. В дождь уходят штабные, размытой дорогой. Полевая часовня и учебные подразделения остаются на месте. Вместе с нами остается часть автоматчиц, они поедут в нашей машине.

24.IX.
Выезжаем пополудни. На шоссе, в 30 км. от нашей стоянки, умер солдат. Надо произвести обряд похорон. Положили мы его у леса. Ближе к вечеру мы догоняем марширующих солдат. Много солдат падают на обочине от усталости. Некоторые даже теряют сознание. На шоссе стоит солдат-регулировщик с польским флажком в руке. Он указывает нам место нашей стоянки. Располагаемся прямо в кустах. Среди опустившейся тьмы египетской невозможно ориентироваться на местности. Не получается найти кухню. Не раз приходилось укладываться спать проведя целый день без еды. Вместе с водителем спим в кабине. 

25.IX.
После завтрака - инструктаж офицеров перед землянкой полковника. Инструкция по поведению на марше: "Водитель должен светить глазами, а не фарами". В 17.00 выступаем. До следующего привала 18 км. Мы останавливаемся в прекрасном лесу.
 
26.IX.
Воскресение. Под прикрытием деревьев установлен алтарь. На богослужение пришло только несколько автоматчиц - все отдыхают после изнурительного марша. На расстоянии 4 км. от штаба находится н.п. 2 пех. полка. Поехали к ним с богослужением. Менее уставшие солдаты даже помогали мне установить алтарь. Но основная масса солдат не может встать от усталости. Фельдшер бережно бинтует им стертые во время марша ноги. В конце св. мессы приходит приказ о продолжении движения. По дороге нам встречаются танки, которые прибыли из Сельце. Как же сердечно приветствовало меня танковое командование! Двинулись дальше и я увидел подбитый танк. Наехал на противотанковую мину. Поручик и двое солдат по-видимому тяжело ранены. Их отвезли в советский госпиталь. Я поехал вслед за ними. С шоссе мы свернули на лесную дорогу, которая вьется среди высоких елей. Дорога эта для нашего автомобиля очень тяжелая, размытая, настоящее болото. В опускающихся сумерках мы подъезжаем к деревне. От молодой фельдшерицы узнаем, что один из наших раненых сейчас на операционном столе, а двух других перевезли в соседнее село, в полутора километрах. Мы решили туда поехать. Автомобиль натурально тонет в грязи. Так как время уже позднее, увидеться с ранеными нам не дали, вернемся завтра днем. Поехали назад, от часового на шоссе мы узнаем о месте стоянки штабных подразделений.

27.IX.
До полудня поехали к нашим раненым. Чувствуют себя неплохо. У одного только нога сломана. Своим приездом мы очень их радуем. Я угостил их папиросами, а так же всех, кто лежал в палате. В закутке лежит странный раненый. Все его лицо черное как сажа. Сопровождающий нас врач поясняет, что это - полковник-летчик. Во время одного из многочисленных вылетов на вражеские позиции, немцы метким выстрелом зажгли его самолет. Из горящей машины выпрыгнул с парашютом. Однако, пламя дотянулось до его лица и полностью спалило кожу. Счастье, что не пострадали глаза. После приземления немцы взяли его в плен и поместили в госпиталь для военнопленных. Через несколько дней город был атакован Красной Армией. Пользуясь суматохой он укрылся с другими ранеными военнопленными в подвале, где провел девять дней, пока город не освободила Красная Армия. Следующим мы навещаем поручика-танкиста. Он лежит в отдельной палате. Серьезных ран он не получил, его только сильно контузило и из-за этого пострадала нервная система. Врач уверяет нас, что скоро он вернется в норму. На обратной дороге нас остановил из 3 пех. полка. В 18.00 состоятся похороны двух солдат. Они работали поварами. Чтобы сварить обед, поехали до ближайшей речушки. Возле самой воды конь сошел с дороги и наступил на мину. Прогремел сильный взрыв. Погибли оба солдата и конь.
 
28.IX.
Посещал санитарный батальон, находящийся в нескольких километрах. Хлынул ужасный ливень. Мокрый насквозь я посетил всех, неся каждому слова утешения. Шестеро больных исповедовались. Поздно вечером возвращаемся под постоянным проливным дождем. 

29.IX.
Маршируем дальше. Пред нами, по белой полосе шоссе, вьется как уж второй полк. Шоссе проходит возле города Ярцево. Он представляет из себя печальное зрелище. Большинство домов разрушены, часть сгорела. Оба моста через реку уничтожены. Из-за этого переправа затруднена. Вчера ночью я писал по просьбе СПП обращение к стране. Оно будет в виде листовки сброшено с самолетов над территорией Польши. В полдень был короткий привал. Пробили колесо. Водитель приготовил автомобиль к дальнейшему пути. Машина увязла в грязи. Придется ночевать в кабине водителя.
 
30.IX.
Утром - машина хозяйственного подразделения вытаскивает нас из болота. Доехали до деревни Калши. До Смоленска остается не больше 80 км. На удивление, деревня не сгоревшая. На постой остановились на другом конце деревни. Над дверями еще висела табличка с немецкой надписью. Хозяева рассказали нам, что жители, глядя на нашу форму, приняли нас за немцев. Из окна у нас открывается прекрасный вид на озеро, блестящее своей глянцевой поверхностью в обширной низине. На другом берегу озера чернеет скелет немецкого самолета. После полудня мы поехали к бронебойщикам, ближе к Смоленску, которые расположились в густых кустах за деревней Малушино. Здесь исповедовались 19 солдат, а во время святой мессы приступили к Причастию. А во время проповеди я призывал всех молиться.

l. X.
Начинаем месяц, посвященный Богоматери - где мы устроим молитвенное богослужение? Автоматчицы, вместе с моим адъютантом, приготовили алтарь в здании школы. Окна мы плотно завесили одеялами. Здесь необходимо было быть осторожными. Предостережением нам служила трескотня пулемета, из которого немецкий самолет обстреливал войска движущиеся по шоссе. Из полевой часовни я перенес Святые Дары. Мы возносим молитву и поем в честь Богоматери. В богослужении участвовали в основном автоматчицы.
 
2.X.
С утра исповедовал 8 солдат и причастил их. Отслужил св. мессу у танкистов. Мой автомобиль отправился в автоколонну для прохождения осмотра. Поехал тогда на машине танкистов. Мои люди мне сказали, что пока меня не было, пришел приказ о продолжении марша. Они только выехали за село, поэтому я их заметил, стоя в башенке броневика. Пересаживаясь, я поблагодарил танкистов за доставку меня к моей машине. Въезжаем в Смоленск. Ни одного целого дома, все здания разрушены - кучи щебня и железного лома. С другой стороны видно уцелевшую церковь (или костел). 

3.X.
...находимся в непосредственной близости передовой. Во время каждой остановки я слушаю исповеди. Провожу богослужения, не забывая о хорошей маскировке алтаря. За время всех служб несколько сотен солдат приняли Св. Причастие. Солдаты очень взволнованы, всего-то день отделяет нас от передовой. Подполковник Киневич считал меня человеком, который имеет боевой опыт. Год пребывания в партизанах - при том почти две недели в окружении - это дало мне много боевого опыта. Поэтому я был очень благодарен подполковнику Киневичу, когда за пару дней до наступления он предложил мне ознакомится с полем боя. 

10.X.
После утренней мессы я обратился к солдатам. Я старался подготовить их психику к великой минуте занятия места на передовой. Я говорил, что уже скоро они встретятся с врагом в схватке не на жизнь, а на смерть и что в таких исключительных обстоятельствах капеллан может дать всем общее отпущение грехов. Тогда некоторые из солдат вслух попросили меня отпустить им грехи, а остальные присоединились к их просьбе. Чтобы раскаяние было полнее, я позволит солдатам очистить совесть, стараясь, насколько это было возможно, разбудить в них раскаяние за грехи. После чего я им всем отпустил грехи. После полудня они уже были на передовой. 
И так, по очереди я обходил весь следующий день подразделения и солдат, которые не присутствовали на церемонии общего отпущения грехов. Не забуду никогда переживания солдат в минуты общего отпущения грехов. Уже во время наступления 1 батальона 1 пех. полка
я был на передовой, чтобы дать им отпущение грехов. Я бы тоже хотел иметь спокойную совесть, что исполнил обязанности капеллана в отношении тех, которые доверились мне всем сердцем. 
Об этих минутах вспоминает Луциан Шенвальд в своей поэме о 1 Батальоне. Увековечил их также Генрих Хуберт в книге "Ленино" (стр. 68-69)
А потом пришел день 12 октября, который уже навечно останется в истории Народного Войска Польского.
Пошли как ураган, перли вперед, один за другим тяжко падая на землю. Я был тогда вместе с ними, благословлял сражающихся, причащал умирающих, знаком креста указывал одним дорогу к свободе, другим к неизбежному воскресению.
Ленино - с ним связаны мои самые глубокие переживания времен прошедшей войны.
 
Источник: книга "Военные воспоминания ксёндзов-капелланов 1939-1945", Варшава, 1967 г.
FaLang translation system by Faboba