Участие в торжествах. Чваньс-парады.

(глава из повести Вацлава Банашека "Вкус звездочек")

 

Waclaw BanaszekЗадержку с присвоением майора своему командиру подхорунжие считали «исторической несправедливостью». Со смешанными чувствами было воспринято потом другое повышение – в этот раз на высокий пост – командира 4 роты подхорунжих: майора Лагуза. А это значило, что капитан Майка с того времени примет обязанности главнокомандующего «чванс-парадами». В принципе уже раньше (с половины второго года) с нашего курса регулярно выставлялась рота почетного караула, которая «придавала торжественности» не только тем мероприятиям, которые проходили на территории училища, но и снаружи.

Чаще всего это были мероприятия, связанные с открытием разного вида памятников (памятных досок), посвященных историческим событиям в еленегурском регионе; торжества, связанные с присвоением высоких государственных наград отличившимся населенным пунктам (например: деревня Платерувка), а также похоронные церемонии.

Рота почетного караула курсантов из Елени Гуры.Участие роты почетного караула в такого типа мероприятиях сводилось к произведению в нужное время торжественного залпа и прохождения строем. Парад устраивали обычно для высоких приглашенных гостей из Министерства национальной обороны, чаще всего это были генералы высокого ранга. Приглашенных генералов всегда окружала толпа местных ветеранов – в более или менее выглаженных мундирах, но обязательно увешанных медалями.

Организацией мероприятий такого типа занимались местные власти, не всегда обладающие необходимым опытом в этих вопросах. И не удивительно, что не все и не всегда было так, чтобы комар носа не подточил. Бывало, что какой-нибудь ветеран (под хмельком), ни с того ни с сего, окажется в месте, где быть не должен и ведет себя, скажем, неинтеллигентно или использует «неинтеллигентные» слова. Случалось, что роте почетного караула приходилось проходить парадом в траве по колена. В любом случае, подразделение под командованием капитана Майки и в таких условиях готово было показать высокий класс.

Одним из торжеств (на этот раз скорбным), было участие роты из училища в похоронах (умершего 24 июля 1978 года) заслуженного капеллана Народного Войска Польского – полковника Вильгельма Кубша. 

О необычайно красочной биографии кс. капеллана в те времена знали мы немногое – практически ничего. Никто из строгого руководства училища также не Дом кс. п-ка В.Ф.Кубша в Елене Гурешевельнул пальцем, чтобы каким-нибудь способом приблизить к подхорунжим образ умершего, как тут ни крути, а целого полковника. Было такое впечатление, что смерть кс. капеллана доставила командованию училища немало хлопот. С одной стороны, необходимо было обеспечить достойное сопровождение похоронной церемонии полковника (выставить почетный караул и военный оркестр), однако, с другой стороны – старались ограничить до минимума участие в похоронах военнослужащих, то есть сделать торжество как можно менее заметней. Подробные указания были спущены и от 1 Секретаря воеводского комитета польской объединенной рабочей партии в Еленей Гуре, который лично запретил военному оркестру, почетному караулу, а также военнослужащим участие в похоронной процессии на улицах города. По счастью не все «указания» 1 Секретаря были трактованы дословно.

Скорее всего, в чрезвычайном порядке был создан специальный «кризисный штаб», задачей которого было создание «стратегии действий» во время похорон капеллана. Решено, что рота почетного караула, вместе со знаменной группой – не может «ни за какие сокровища» переступить порог гарнизонного костела, а значит и участвовать в траурной святой мессе, которую будет служить архиепископ вроцлавской епархии и генеральный декан Войска Польского – кс. п-к Юлиан Хуменский. Решено также, что командование училища и одновременно личный состав училища, будет представлять, в одном лице, штабной офицер – п.п-к Грабский. Этого офицера помимо прочего нагрузили ответственностью за координацию и консультации по всей деятельности роты почетного караула и гарнизонного оркестра с представителями военного духовенства, то есть с главными управляющими церемониалом.

Координация, то есть когда все стороны окончательно договорились, была достигнута без малого за два часа до начала похоронных торжеств на кладбище, непосредственно на аллейке, возле раскопанной, но еще пустой могилы. Именно здесь было решено организовать встречу представителей военного духовенства с п.п-ком Грабским и, конечно же, ротой почетного караула под командованием к-на Майка. Надо признать, что в нужное время, капитан Майка сумел отдать необходимые команды, такие как: «Рота смирно! Равнение направо!», а п.п-к Грабский очень элегантно отрапортовал прибывшему с Варшавы генеральному декану ВП, кс. п-ку Хуменскому о готовности к проведению похоронной церемонии.

Мемориальная доска на доме кс. п-ка В. Ф. Кубша в Елене ГуреКсёндз капеллан прибыл , конечно же, в зеленом мундире, поприветствовал роту, как опытный командир, именно так, как предписывает военный церемониал. Очень быстро приняли решение, где будет расположена рота почетного караула, где оркестр, когда выход знаменной группы, когда прогремит залп. Решено было также, что рота почетного караула, вместе с оркестром, будет маршировать от ворот костела во главе погребальной процессии. Скорее всего, тогда же было определено, что и когда должен играть оркестр.

С кладбища мы переместились к гарнизонному костелу, где, в общем, ожидали, когда закончится траурная месса. Надо отметить, что на похороны съехались многочисленные ксёндзы-капелланы со всей Польши. Было их, наверное, около сотни, большинство представляли сухопутные войска, но многие носили мундиры ВВС и ВМФ. Довольно много было подполковников, майоров, зато очень мало капитанов и полных полковников. Эти последние были все довольно пожилого возраста, наверняка были военными ветеранами. С уверенностью, умерший ксёндз был их фронтовым товарищем и только им была известна «настоящая» биография капеллана. Однако, в то время, как я уже вспоминал, все то, что касалось кс. п-ка Кубша было «подцензурно».

Думается, что и нынешние исторические исследования посвященные ксёндзу-капеллану не содержат «всей правды» - особенно это касается лет оккупации и первых послевоенных лет. Этот – довольно большой раздел биографии, в свете доступных материалов, подтверждает деятельное участие ксёндза в событиях, которые не получится  однозначно интерпретировать. Ксёндзу Кубшу была поручена важная функция первого пастыря в армии костюшковцев – в армии не до конца польской, так как они не признавали легитимной власти Речипосполитой.

Все, что было связано с возникновением этого вооруженного формирования, было сделано под диктатом Кремля, то есть было далеко от нормального положенияГарнизонный костел в Елене Гуре дел. Сложность этих, полных противоречий, условий, в которых пришлось тридцатидвухлетнему ксёндзу активно действовать, да и просто существовать – является до сего дня «гордиевым узлом», который невозможно развязать. Таких людей как Кубш, втянутых историей в жизнь в симбиозе с захватчиками было много.


Является фактом, что Вильгельм Франтишек Кубш родился 29 марта 1911 года в Гливицах. Он был шестым сыном из одиннадцати детей железнодорожника и силезского повстанца Карла и Ядвиги, в девичестве Шельц. Также является правдой, что молодой Вильгельм решил стать ксёндзом.

Прикладное обучение  он начал в духовной семинарии в Люблинце, после чего стал послушником Ордена отцов облатов – миссионеров непорочной Девы Марии в Марковицах. Постигал философию в Кроби, а также теологию в Обрже. Сразу же после рукоположения в священники (в июне 1936 года), стал викарием в Лунине на Полесье, а после 17 сентября 1939 года принял обязанности викария при декане Почобуте-Одланицким , осуществлял надзор над приходом Пузиче, что около Баранович.  

После того как началась Вторая мировая война и советские войска вошли на восточные территории Речипосполитой, установил контакты с местными партизанами. Необходимо отметить, что еще во время учебы получил квалификацию дантиста-техника, что было очень кстати, когда пришлось ему исполнять пастырские обязанности в полевых условиях, помимо остального оказывал стоматологическую помощь.

Подверг себя серьезной опасности со стороны немцев в 1941 году, когда отказался от подписания фолькслиста. По многочисленным обвинениям, включавшим связь с партизанами, распространения листовок, негативного влияния на молодежь, был арестован. Скорее всего, благодаря помощи охранника, который был австрийским католиком, удалось ему избежать расстрела. Необходимое и подходящее укрытие нашел в отряде советских партизан полковника Васильева. После формирования в СССР 1 Пехотной дивизии им. Тадеуша Костюшко стал ее капелланом. И здесь возникает вопрос, почему именно он? Ведь из тюрем и лагерей НКВД, на основании амнистии Мемориальная доска в гарнизонном костеле.от августа 1941 г. по договору Сикорский – Майский, освобождены были тысячи граждан Польши, в том числе также много священников. Однако те ксёндзы носили в себе обиду, т.е. имели обоснованное ощущение причиненной им несправедливости со стороны советской власти, а это уже не давало гарантии их полной управляемости. Следовательно, выбор пал на кс. Кубша, нужен был священник, который был бы не в курсе советских реалий тех дней. Кубш был коренным силезцем из семьи, связанной с силезскими восстаниями. Имело значение также и то, что он довольно долго находился в советском партизанском отряде, что, по мнению НКВД, могло бы сделать его послушным орудием в их руках, и можно было бы использовать его в пропагандистских акциях.  

В дивизию был переброшен непосредственно из партизанского отряда, с своевременной и эффективной рекомендацией выступили аж сами «советские товарищи», включая самого ген. Пономаренко – главнокомандующего советским партизанским движением. 15 июля 1943 года, в Сельцах на Оке, в пятьсот тридцать третью годовщину победы польских рыцарей над крестоносцами под Грюнвальдом, солдаты этой торжественно клялись:

«Приношу торжественную присягу земле польской, истекающей кровью, польскому народу, замученному в немецком ярме, что не опозорю имени поляка, что буду верно служить Отчизне. Присягаю земле польской и народу польскому, точно исполнять обязанности солдата в лагере и в походе, в бою...»

Слова присяги читал ксёндз Вильгельм Кубш, произведенный сразу до майора п-ком Берлингом, командующим только что образованной дивизией. По прошествии такого количества времени трудно себе представить, что делал все это католический священник, на русской земле, в коммунистической армии – однако все это правда. Дополнительные краски полноте картины добавляет факт, что солдатская присяга оканчивалась словами: «И да поможет мне Бог». После переформирования Дивизии в 1 Корпус вооруженных сил в СССР, стал его деканом. В то же самое время редактировал религиозное приложение к газете «Солдат Свободы», дав ему название «Бог и Родина». В январе 1944 года стал деканом 1 Польской армии в СССР, с которой участвовал в боях на территории Польши. Самую высокую должность Генерального декана ВП получил 9 октября 1944 года, а ранее 21 июля 1944 года получил повышение до подполковника.

Внутреннее убранство гарнизонного костела в Елене Гуре То, что доверялось ксёндзу все большее количество функций, как бы говорило о том, что он является нужным человеком на соответствующем посту. В действительности же, доставлял он с каждым разом все больше хлопот руководящему составу Союза польских патриотов, а позднее членам Государственного национального совета. Надо также помнить, что кс. Кубш был человеком политического компромисса, следовательно, не всеми одинаково воспринимался. Не мог угодить всем, так как помимо исполнения религиозных и моральных обязанностей в армии, должен был также решать идеологические и общественные проблемы солдат. А в этом вопросе и сам должен был быть принципиальным. Плохим был бы ксёндзом, если бы не отреагировал на массовые аресты НКВД партизан из Армии Крайовой. Очень сильно переживал драму люблинского замка, где на месте немецких застенков начала функционировать тюрьма коммунистического репрессивного аппарата. Многое указывает и на то, что как священник и офицер, не желал быть пассивным свидетелем совершаемых преступлений. А преступлений в отношении солдат АК в 1944 году было совершено более чем  достаточно и в некоторых экзекуциях, может быть, пришлось ему – как капеллану – участвовать.Могила ксендза полковника В. Ф. Кубша.

И нет ничего удивительного в том, что возникшая вначале неприязнь к ксёндзу-капеллану, переросла впоследствии в открытую враждебность. В работах некоторых историков, есть даже упоминания о двух покушениях на его жизнь. Ситуация накалилась до такой степени, что 31 января 1945 года кс. п.п-к Кубш был уволен из армии. Биографические публикации, касающиеся этого периода жизни ксёндза, до которых удалось добраться, оставляют не разрешенными много неясностей и сомнений. Есть упоминания о будто бы политической  борьбе и конфликте с ген. Михалом Роля-Жимерским. Как бы там ни было, это не было обычным увольнением из армии, поскольку, сразу после этого, кс. капеллан должен был скрываться от советской армии и войска польского в швентокржыских горах. Вернулся он к монашеской жизни в монастыре отцов облатов на Святом Кресте, где находился под вымышленной фамилией еще долгое время после войны. Но постоянно мечтал о возвращении в армию. Удалось это только в 1964 году, был назначен капелланом, а потом и настоятелем гарнизонного костела во Вроцлаве. Под конец 60-х годов вернулся Силезию, в Катовице, где стал настоятелем гарнизона этого города. В годах 1972 – 1978 был настоятелем гарнизона и прихода св. Креста в Елене Гуре. Таким образом кс. капеллан прожил красочную и интересную жизнь.

Могила ксендза полковника В. Ф. Кубша.Не так захватывающа была его «последняя дорога», то есть погребальная процессия. Хотя на этот счет мнения могут разделиться. На крышке гроба был закреплен его военный головной убор – рогатывка и подушка с наградами. Надо подчеркнуть, что гроб, всю дорогу на кладбище несли на своих плечах ксёндзы в мундирах Войска Польского – капелланы. Сразу перед гробом шло множество представителей духовенства, часто приехавших из отдаленных приходов. Во главе духовенства шествовал епископ – вроцлавский митрополит, вместе с Генеральным деканом ВП кс. п-ком Хуменским. Кс. полковник шел в мундире, но на шее у него был епитрахиль с характерным декоративным узором, подчеркивавшим связь с армией.

Очередную группу, а точнее сомкнутый строй, составляли капелланы в мундирах. Шли шестерками, все держали в руках требники и все, проходя, пели тщательно
 подобранные траурные гимны и псалмы. И перед группой капелланов было предусмотрено место для роты почетного караула, знаменной группы и военного оркестра. Рота почетного караула, конечно же, маршировала характерным, замедленным шагом. Уже в казармах мы тренировались в такого типа марше – так что это не было чем то сложным для знающих свое дело подхорунжих.

На кладбище все прошло согласно плану, то есть после всех костельных церемоний, после официальных речей, произвели мы троекратный торжественный залп. После окончания похоронной церемонии кс. п-к объявил военным короткую, но очень приятную благодарность.

Как я уже раньше вспоминал, личный состав училища представлял официально только один офицер в мундире, не считая командира роты почетного караула. Неофициально, однако, в похоронах участвовали в гражданской одежде несколько офицеров, главным образов военные пенсионеры. Среди этих немногих, лично я видел фигуру п. п-ка Эдварда, заместителя командира училища по строевой части в отставке.

Источник: Wacław Banaszek. Smak Gwiazdek

 

 

 

FaLang translation system by Faboba