Ярослав Домбровский.

 

Впервые, производимые серийно самозарядные винтовки калибра 7,62 мм. СВТ-40 (Самозарядная Винтовка Токарева), попали в руки солдат Войска Польского поздней осенью\зимой 1941 года. Это было оружие, переданное Польским Вооруженным Силам в СССР. 1Я. Домбровский. Стрелковое оружие Армии Польской в СССР, "Полигон", №4 (45) 2014 г. Через некотрое время, летом 1943 года, СВТ и её автоматический вариант АВТ получили подразделения 1 пехотной дивизии им. Тадеуша Костюшко, формирующиеся в селецком лагере на реке Оке. В бою из применили в октябрьском, кровавом сражении под Ленино. На оккупированных территориях СВТ использовали солдаты многих партизанских отрядов различной политической направленности. "Самозарядки", как их называли по-русски, попали, конечно же, и в подразделения Армии Крайовой, в том числе принимавшие участие в операции "Буря" и в

 Варшавском восстании. До самого конца войны СВТ-40 и чуть в меньшей степени АВТ были оружием польских солдат сражавшихся на фронтах II мировой войны, а после капитуляции III Рейха далеко не все отправились на склады или в музеи. Собрания фотографий, сохранившиеся в архивах и относящиеся к описываемому периоду, до сих пор не обработаны в надлежащей степени. Часто одна и та же фотография, даже находящаяся в одном и том же сборнике, сопровождается различными описаниями. Неполной и неточной является и датировка, локализация, а также как данные касающиеся лиц, представленных на фото, так и их авторов. Проблемой является также принадлежность авторских прав на фотографии. Достаточно часто они имеют неясный или неурегулированный юридический статус. Касается это в частности очень интересного и довольно богатого материала опубликованного в прессе, книгах и альбомах до 1990 года, посвященного не только партизанским формированиям, операции "Буря", Варшавскому восстанию, но и регулярным подразделениям Войска Польского. Представить большинство этих фотографий в статье, в связи с невозможностью получить разрешение на публикацию, не представилось возможным.

Партизанские отряды.

Не будет ошибкой утверждение, что самозарядные винтовки всех типов принадлежали к оружию, весьма редко встречающемуся как в партизанских отрядах Армии Крайовой, Батальонов Хлопских и Армии Людовой, так и в остальных польских вооруженных формированиях. В целом их было немного и в армиях, воевавших на восточном театре военных действий2Учитывая высокие требования к качеству и стоимость производства, серийно производившиеся самозарядные винтовки, использовавшие винтовочный патрон полной мощности и принятые на вооружение регулярных фронтовых частей, составляли в 1939-1945 годах только небольшую часть произведенного стрелкового оружия. В Германии производство самозарядных винтовок не превышало 5% от общей массы изготовленных до 1945 года пехотных винтовок. Производство винтовки G41 (M) было остановлено после менее чем 7 тысяч, а также возвращено производителю непригодных к использованию чуть менее 2 тысяч экземпляров. Производство G41 (W) остановлено после (в зависимости от источников информации) изготовления от 40 до 145 тыс. экземпляров. Несомненно наилучших G43 (K43) произведено более 400 тыс. штук ( включая около 53 тыс. штук с оптическими прицелами), а FG42 произведено едва 7 тыс. экземпляров. В США самозарядные винтовки Johnson M1941 были произведены в количестве около 20 тыс. экземпляров. Самозарядные винтовки Garand M1 целиком заменили в армии обычные винтовки, но произошло это практически только во время корейского конфликта. Произведено их в тот период было больше 6 миллионов штук, но до 1941 года было изготовлено только 50 тыс. ( в которых были заменены стволы, патронники и газовые трубки). Во время производства M1, как минимум один раз меняли материал, технологию изготовления или вид каждой из частей, а в целом ремонт потребовался более 8 миллонам экземпляров. В СССР производство самозарядных винтовок было минимализированно начиная с 1942 года, а остановлено в январе 1945 года. Перед началом войны было изготовлено не более чем 66 тысяч экземпляров АВС-36 и меньше чем 200 тыс. СВТ-38. Согласно новейшим документальным российским источникам (ценная, объективная, но к сожалению изданная лишь в количестве 700 экземпляров работа : Чумак Р.Н. "Самозарядные и автоматические винтовки Токарева", Атлант, Санкт-Петербург, 2014 г.) за время войны было произведено около 2 миллионов самозарядных винтовок СВТ-40 и их автоматических версий АВТ и АКТ (в том числе не более чем несколько процентов с оптическими прицелами), так что шанс на их получение или захват был невелик. Поэтому, сохранившиеся воспоминания и материалы источников только изредка упоминают экземпляры подобного оружия и, как правило, в единичных экземплярах. Исключением из данного правила являются отряды действовавшие в восточных воеводствах II Речипосполитой, у которых был шанс раздобыть вооружение такого типа и боеприпас к нему, брошенное или утерянное солдатами Красной Армии, после начала германо-советской войны в первых неделях боёв лета 1941 г. Случалось, что некоторые из отрядов обладали несколькими, а иногда и десятками экземпляров СВТ. Например, на Волыни, подчиненный Луцкому Инспекторату АК "Основа" партизанский отряд "Луна"3 Что было знамением для позднейшей трагедии 27 Волынской дивизии АК, командир подразделения, подпоручик Ян Рерутко "Дрзазга" был тайно убит в первых числах ноября 1943 года (вместе с сопровождавшими его врачом отряда "Пёнтым" и возницей "Слонем") после отказа перейти в подчинение советскому отряду Прокопюка. под конец октября 1943 года имел 12 винтовок СВТ. Некоторое количество такого оружия было добыто и немного позднее, в результате столкновений с отрядами коллаборационистов, полицаев и регулярными подразделениями, - участниками антипартизанских акций, а потом во время почти фронтового сражения за Вильно. Сохранились фотографические документы, которые подтверждают, что винтовки СВТ имели, например, отряды АК в околицах Лиды, а также, уже во время операции "Буря", 1 рота 51 пехотного полка АК округа "Тарнополь" (под Брзежанами), 1 рота лесного отряда АК округа "Самбор" или солдаты II эскадрона VI Виленской бригады АК. Известны примеры боевого применения 10-ти зарядных "самозарядок" 84 пехотным полком АК (II батальон пор. "Цезарего" - Зигмунда Шкудельского, офицера диверсионного управления "Брест", заместителя командира партизанского отряда "Давид") или отдельным взводом I батальона 77 пехотного полка АК (командир пор. "Лев" - Ян Васиевич). В последнем случае винтовки СВТ использовано во время боя с облавой в августе 1943 г. под Любартами.

Не исключено, что именно "с востока" некоторое количество экземпляров доставили партизаны, выдавленные наступающим фронтом в центральные районы страны (например, как минимум одна СВТ оказалась в 25 пехотном полку АК в Инспекторате Пиотркув Трыбунальски). Может быть именно так и произошло также с известной по фотографии СВТ шчучынского отряда АК, который скорее всего в 1944 г. влился в VII батальон пор. "Понурого". Учитывая условия, в которых приходилось действовать и разнородность вооружения солдат подпольных формирований, сегодня трудно установить, явилось ли, подтвержденное фотографиями, наличие СВТ в унтер-офицерской школе 27 дивизии АК случайным событием или следствием намеренного подбора вооружения для курсантов. В отрядах Батальонов Хлопских оказались только единичные экземпляры. Например, весной 1944 года СВТ-40 имел на вооружении отряд "Яна Янона". Только эпизодически такое оружие такое оружие имели другие независимые формирования. Скорее всего, только единичные экземпляры попали в подразделения Армии Людовой.

 После продвижения линии фронта, оружие с поля боя, а также из демобилизованных или разоруженных партизанских отрядов (среди которого довольно часто были и самозарядные винтовки) попадало в органы охраны правопорядка и в некоторые, сформированные к тому времени, посты Гражданской Милиции (например, добытые у немецких окруженцев СВТ оказались во владении милицонеров в Ольштыне). Ну и только немногие СВТ, случайно конфискованные во время патрулирования и столкновений, попадали в руки так называемой "вспомогательной милиции", а позже ОРМО (Добровольный резерв Гражданской Милиции). Нельзя исключить, что из "остатков после партизан с восточных воеводств" происходит известная по фотографии СВТ, которая летом 1945 года стояла на вооружении... Городской Добровольной Пожарной Команды в нижнесилезском Яворе.

Невозможно установить происхождение самозарядных винтовок системы Токарева, которые попали в руки варшавских повстанцев. Они могли быть из запасов оружия, собранных перед началом восстания (захваченные или купленные у деморализованных участников различных формирований III Рейха и государств-сателлитов) или получены уже в ходе боёв. Нельзя также исключить, что определенное количество СВТ, используемых во время восстания, были из вооружения подразделений, десантированных на западный берег Вислы или сбросов, совершенных авиацией "армии, которая шла с востока". Этим источникам некоторые публикации приписывают будто бы большее количество СВТ в отрядах повстанцев сражавшихся на Чернякове. Совершенное отсутствие опубликованной статистики вооружения этого типа, в поставках вооружения доставляемой в "сбросах с востока", не позволяет быть уверенным в этом предположении или дать какие либо количественные оценки. Опираясь на воспоминания повстанцев и сохранившиеся фотографические материалы, с абсолютной уверенностью можно, однако, указать конкретных владельцев СВТ в батальоне "Миотла" во время боёв на Воле, батальоне "Хробры II" в центре города, среди защитников электростанции Повишле, в 226 взводе группировки "Жнивяж" на Жолибоже, а также в полку "Валигора" на Чернякове. Также неясным остается происхождение СВТ находившихся в распоряжении солдат группы "Кампинос" (например во 2 эскадроне), хотя в этом случае кажется правдоподобным утверждение, что оружие могло быть добыто в бою с формированиями коллаборационистов, сотрудничавших с немцами ( на что указывает сохранившаяся фотография солдата не только с указанной винтовкой, но и с уставным кожаным подсумком к ней). Конечно же, среди повстанческих СВТ были и экземпляры, ранее полученные через партизан на восточных территориях II Речипосполитой 4В последней декаде июля 1944 года, Столпецко-Налиборская группировка АК, базирующееся тогда уже в Дзеканове Польском, имело, как минимум 43 десятизарядные винтовки., как утраченные Красной Армией, так и новыми оккупантами. К сожалению, вновь отсутствие документов и свидетельств делает невозможным более подробное и достоверное установление их происхождения.

Войско Польскоe.

Подразделения, сформированные в СССР в 1943 году получали оружие и снаряжение согласно с текущими нормативами Красной Армии, что следовало как из копирования схем организации, так и из снабжения исключительно со складов РККА. Для 1 пехотной дивизии им. Тадеуша Костюшкобыл предусмотрен штат гвардейской пехотной дивизии5Источники указывыают штат № 04/500, введенный 10 декабря 1942 года (одновременно со штатом стрелковой дивизии № 05/550). Гвартдейская дивизия предусматривала в полку две роты автоматчиков, вместо одной, в ротах по 2 тяжелых пулемёта, вместо одного, в ротах тяжелых пулеметов при батальонах 12 пулемётов, а не 9, в батальоне роту противотанковых ружей в количестве 16 штук, вместо взвода с 9 противотанковыми ружьями, 8 минометов кал. 120 мм. на полк, вместо 7, 6 батарей орудий кал. 76,2 мм.вместо 5 в полках легкой артиллерии, плюс дивизионный учебный батальон. Вышеупомянутые организационные отличия приводили к повышенной численности личного состава, увеличенной до 1235 человек, а также к большему количеству вооружения, нежели в классической ПД, на 621 винтовку, 55 тяжелых пулемёта, 370 автоматов, 5 ручных пулемётов, 67 противотанковых ружей, 2 миномёта кал. 50 мм., 2 миномёта кал. 82 мм., 3 миномёта кал. 120 мм., 4 орудия кал. 76 мм., для отдельных пехотных полков штаты стрелкового гвардейского пехотного полка (04\501), а для 1 полка легкой артиллерии, - штат артиллерийского полка гвардейской пехотной дивизии (04\502), измененный только в марте 1944 года на 04\252.

Среди стрелкового оружия, передаемого польским солдатам согласно штатному расписанию, новинкой для их абсолютного большинства (не считая небольшую группу служивших ранее в боевых подразделениях Красной Армии) были прежде всего самозарядные СВТ-40 и автоматические АВТ, автоматы ППШ, а также противотанковые ружья ПТРД и ПТРС. Для точности необходимо добавить, что в 1943 году СВТ и АВТ выдавались со складов РККА соглано штатам по позиции "винтовки", то есть без конкретного разделения на самозарядные, автоматические или обычные. Это оружие было не только прямиком с фабрик, но и после ремонта или модернизации, полученное со складов, что подтверждает хорошо видимая на большинстве сохранившихся фотографий, легкая для опознания модификация, - упрощенный пламягаситель с четырьмя отверстиями (разработан еще до лета 1941 г. и применяется с конца года, но введен как стандарт лишь с 1942 года).

Знакомство с этим новым оружием, практически не применявшимся в довоенной польской армии, усложнялось прежде всего недостатком офицеров и унтерофицеров в создаваемой дививзии, а в частности в комплексе службы вооружения, незнанием, а часто и отсутствием, конкретной польской оружейной терминологии, а также остарая нехватка эксплуатационных наставлений (не только в польском переводе, но и оригинальных, на русском). Ситуацию должно было улучшиь формирование батальона подхорунжих 1 польского корпуса в рязанском военном училище, который был организован на основании директивы Генерального Штаба Красной Армии под номером 1308/6 от 9 июля 1943 г. 6Через некотрое время, это учебное подразделение стало основой подготовки польских кадров в России. С марта 1944 года было организовано Первое объединённое училище подхорунжих ПВС в СССР, с августа того же года преобразованное в Центральное училище подхорунжих в Рязани, подчинённое Центру обучения офицеров. В апреле 1944 года было создано рязанское Высшее офицерское училище, обучавшее с июля командиров подразделений (перебазированное впоследствии в Хрубешов), которое в декабре было преобразовано в Офицерское пехотное училище №1 (и переведено в Краков). С мая 1944 года существовало Офицерское училище 1 армии ВП в Луцке (впоследствии в Загурже). По мере развития структуры ВП необходимые кадры должны были поставлять сформированне по очереди Пехотное училище №2 (номинально для 2 армии ВП, изначально только Курсы хорунжих 2 армии ВП, созданные в районе Конколевицы и объединённые с Училищем офицеров политико-воспитательных 2 армии ВП), а временно также Пехотное училище №3 (для потребностей планированной 3 армии ВП).

Через некотрое время это учебное подразделение стало основой подготовки польских кадров в России. С марта 1944 года была организована Первое объединённое училище подхорунжих ПВС в СССР, с августа того же года преобразованное в Центральное училище подхорунжих в Рязани, подчинённое Центру обучения офицеров. В апреле 1944 года было создано рязанское Высшее офицерское училище, обучавшее с июля командиров подразделений (перебазированное впоследствии в Хрубешов), которое в декабре было преобразовано в Офицерское пехотное училище №1 (и переведено в Краков). С мая 1944 года существовало Офицерское училище 1 армии ВП в Луцке (впоследствии в Загурже). По мере развития структуры ВП необходимые кадры должны были поставлять сформированне по очереди Пехотное училище №2 (номинально для 2 армии ВП, изначально только Курсы хорунжих 2 армии ВП, созданные в районе Конколевицы и объединённые с Училищем офицеров политико-воспитательных 2 армии ВП), а временно также Пехотное училище №3 (для потребностей планированной 3 армии ВП). 

Однако, вместе с вручением солдатам 1 ПД оружия, - официальная церемония прошла 14 июня 1943 года, практически безотлагательно после приезда первого транспорта с оружием, - трудности не уменьшились, а возросли. Согласно донесению от 6 июля 1943 года, из 684 офицеров 1 ПД только 29% составляли обученные кадры довоенной армии, 66% прикомандированные инструкторы РККА, а 6% свеженазначенные и политические (так называемые "без звания"). Персонал службы вооружения 1 ПД был весьма немногочисленен и не был в состоянии проводить систематическое обучение, мог только справляться с текушими обязанностями по учету вооружения. Из довоенного персонала службы вооружения в формирующуюся 1 ПД попал только один унтерофицер, что даже в малой степени не удовлетворяло намного больших кадровых потребностей.  

Формально, для службы вооружения дивизии (отдела артобеспечения в командовании дивизионной артиллерии) было предусмотрено 3 должности (помощника заместителя по вооружению по делам вооружения, помощника заместителя по вооружению по боеприпасам и писаря), для дивизионных складов пунктов боепитания должно было быть их 4 (начальник склада, пиротехник и два кладовщика, для вооружения и боепитания соответственно), а для отдельных полков (и равнозначных подразделений) было запланированно их 11 (2 офицерские и 9 унтерофицерских).

В мае 1943 года в службе вооружения 1ПД из положенного штата в 31 офицера, присутствовало только три (подполковник Виктор Мельжиньский, поручик Виктор Журавский и поручик Виктор Герман). Ускоренная, краткосрочная подготовка технических кадров, производившаяся на специализированных советских курсах, которые касались также служащих службы артвооружения (курсы пехотного вооружения "Выстрел", проводившиеся в Солнечногорске7Курсы формально действовали с 1923 года, - с 1935 года, под названием Высшие стрелково-тактические краснознамённые курсы усовершенствования офицерского состава пехоты "Выстрел" имени маршала Советского Союза В.М. Шапошникова, - с целью обучения командирских кадров РККА на уровне батальонов и полков, по программе эксплуатации, тактики использования, а также проведения необходимого обучения солдат по тематике стрелкового оружия. В зависимости от потребностей, курсы продолжались от нескольких недель, до года. Особенную роль они сыграли в восстановлении и поддержании боеспособности Красной Армии, зависящей от необходимости массовой и эффективной переподготовки резервов, вводимых в строй во время войны. Руководимые генерал-майором С.А. Смирновым были на некоторое время эвакуированы в город Кыштым в челябинской области, где функционировали вместе с филиалами в городах: Горки, Ульяновск, Свердловск, Новосибирск, Архангельск и Орджоникидзе. Территория подмосковного учебного центра "Выстрел" была захвачена немцами только в течении нескольких недель и быстро была отбита в декабре 1941 года. Обучение для 1 ПД проводилось в восстановленном учебном центре, на площади более 11 гектаров, на северо-восток от Москвы, в городке Солнечногорск, возле озера Сенеж.), дала только незначительные улучшения. Также недостаточными были результаты учебных курсов в мастерских московского военного округа, которые окончили 40 солдат с гражданским техническим образованием. А значит, не удивительно что после проверки, проведенной в июле 1943 года, констатировано "отсутствие развития полковых оружейных мастерских, малоудовлетворительное состояние текущего ремонта наличествующего оружия и в целом плохой уровень обслуживания оружия" в отдельных подразделениях дивизии. При таких условиях неудивительно, что перед передислокацией на фронт, солдаты, подхорунжие и офицеры участвовали не более чем в двух стрельбах (что подтверждается воспоминаниями ветеранов, к примеру, 3 пехотного полка). Оптимистически все же утверждалось, что все недостатки должны были быть устранены до конца первоначального обучения 1 ПД. В обслуживании и стрельбе из СВТ поверхностно были обучены не только строго подразделения первого края, а также женщины-военнослужащие из женского батальона (что подтверждается сохранившимися воспоминаниями, фотографиями и именными списками лучших стрелков).  

Несмотря на то, что по итогам агустовских учений (с 22 по 25 августа 1943 года) общий уровень обучения дививзии был оценен как позитивный, фактически же немногое изменилось к лучшему. Последствия сложившейся ситуации дали о себе знать в ходе октябрьских боёв. Не является секретом, что в свой первый бой 1ПД выступила с серьезной нехваткой офицеров (19,3%), унтерофицеров (35,9%) и, одновременно, с избытком рядового состава (19,4%). Это следует из списков личного состава конца сентября и первой декады октября 1943 года. В то время из положденных 31 должности службы артвооружения, было занято только 14 (при этом в полках только по 2 строго технических). Особенно чувствительной была нехватка артиллеристов-оружейников, оружейников стрелкового оружия и ремонтников, которую было невозможно заполнить заполнением должностей офицерами и унтерофицерами строевой службы. 

В свой первый бой, 12 октября 1943 года, дививзия пошла штатно вооруженной и снабженной боепитанием, потребление которого уже в половине первого дня боев, превысило предусмотренные нормативы и начались перебои с его пополнением. Срочная его доставка, - например для 2 и 3 батальонов 1 пехотного полка сражавшегося за д. Тригубово, - были организованы с серьезными задержками. Иногда через 5 часов, в сумерках. О подобных проблемах докладывал и 2 пехотный полк. В донесениях с поля боя обращают на себя внимание часто упоминаемые случаи неисправности самозарядного и автоматического оружия, вызванные попаданием песка, с которыми не умели или не смогли справиться самостоятельно на поле боя. Факт, что такие донесения встречаются как в формальной боевой документации, так и, хотя бы, в рапортах офицеров 2 пехотного полка, присланных во время сражения за Сысоево, а также в архивных воспоминаниях участников боёв, напрмер за Ползухи: "В стрелковых подразделениях обстановка плохая. Все те солдаты, которые в Сельцах форсили с полуавтоматическими десятизарядными СВТ, - ко всеобщей зависти товарищей, - теперь проклинают тот день. Самозарядная винтовка Токарева очень легко забивается песком. Как будто бы в у неё магнит внутри, а песчинки из железа. Командиры, в перерывах между контратаками, заставляют солдат чистить оружие. Это трудновыполнимо. Песок, тут как тут, набивается в ствол, в патронник, сразу же после чистки". Похожие критические отзывы поступали от некоторых участников боёв в ночь с 12 на 13 октября: "Занимаем позиции. Песок сыпется на СВТ. Уже через короткое время понятно, что (солдаты 3 стрелковой роты) пытающиеся отвечать на повторяющийся периодически огонь немецких пулемётов, могут списать свои десятизарядные винтовки в потери (из-за задержек в стрельбе)".

Причина неисправности, которая приводится в рапортах участников боёв, было попадание песка и грязи, что делало, по утверждению некоторых ветеранов, невозможным открытие затвора после выстрела даже после ударов саперной лопаткой по рукоятке затвора.8Рапорт одного из взводных командиров 3 пехотного полкаТакая ситуация говорит не только о механическом загрязнении, делающем невозможным движение частей оружия, но и о заклинивании гильзы в патроннике (к чему, надо сказать, СВТ и АВТ имели врожденную склонность, которая следовала из самой конструкции9Относительно раннее открытие затвора, происходящее при давлении пороховых газов превышающем 120 кг/см2., вероятность этого увеличивалась при ведении интенсивного огня). Нельзя исключать и того, что причиной подобных неисправностей могло стать использование боеприпаса со стальными гильзами без покрытия (без покрытия - не окрашенных10Сохранилась документация производителя СВТ свидетельствующая даже о невозможности прохождения военной приемки изготовленными экземплярами в связи с использованием патронов, имеющих неокрашенные гильзы типа ЛИМ). Речь тут, однако, не идет о выдаче неподходящих боеприпасов перед битвой, поскольку в воспоминаниях ветеранов много раз упоминается тема пополнения боезапаса винтовок не только от раненых или убитых товарищей, но и случайно найденного на поле боя. Сегодня невозможно уже установить ни конкретных причин неисправностей, ни рационально оценить какая степень виновности лежит на недостаточно обученном конкретном солдате, недостатке минимального боевого опыта, недосмотре или небрежности, а какая на объективных предпосылках, следубщих из сложных боевых условий или качества случайно добытого, неподходящего боеприпаса неизвестного происхождения.

Не учитывая сложности при экстракции гильз, являющихся причиной большей части заклинивания СВТ\АВТ (особенно у экземпляров, изготовленных между 1942 и 1943 годами), нельзя утверждать, что это оружие было более чувствительно к загрязнению песком или более подвержено влиянию грязью, землей и песком, относительно других самозарядных и автоматических систем.Подтверждением такого мнения является пролжение уже цитированного ранее воспоминания: "Старший из (братьев) Турчиньских, Ян, педант из шестой стрелковой роты, сражавшийся рядом с младшим братом Антонием, - слегка покровительственно улыбается. Посмеивались над ним товарищи и родной брат на учениях, когда не котелку, а винтовке посвящал все свое внимание. Ян Турчиньский не прыгнет в окоп, пока не обернет хотя бы полой шинели затвор винтовки. Нет, ему СВТ никогда не отказывала в повиновении.11Все вышеприведенные цитаты из: Sroga A., Początek drogi - Lenino; tom 2, MON, Warszawa 1974, сохранен стиль и оригинальная лексика" Описаный факт можно признать свидетельством нехватки общего военного и стрелкового образования, в частности касающегося самозарядних винтовок СВТ. Произошло это, несмотря на усиленную, но, в целом поверхностную начальную подготовку призывников в период формирования 1 ПД. На реализацию всей программы обучения дивизии планировалось только три месяца и только 260 номинальных часов практической подготовки, которая проводилась в добавок не всегда полностью компетентными инструкторами. Очередные формирующиеся подразделения корпуса проходили еще более упрощенный курс, ограниченный 6 неделями. Подверждение этой, определенно далекой от идеала, ситуации можно найти в фотографическом материале. На фотографиях периода летнего обучения в селецком лагере отчетливо видно, что солдаты, изображающие стрельбу имеют примкнутые штыки на винтовках СВТ. Это должно было выглядеть "по боевому", но... Как первое "Наставление по стрелковому делу (НСД-38) самозарядной винтовки обр. 1940 г.", изданное в 1940 г., так и последующие документы, такие как "7,62 мм. самозарядная винтовка обр. 1940 г. и снайперская самозарядная винтовка обр. 1940 г. Руководство службы", изданное в 1941 году, уже в общем разделе однозначно утверждают: "Штык примыкается к винтовке перед штуковой атакой". Обычная стрельба с примкнутым штыком была возможна только согласно соответствующему приложению с баллистической таблицей, размещенной в конце вышеупомянутого руководства. Во время стрельбы винтовки с примкнутым штыком, которая была пристреляна без него, средняя точка попадания в цель, установленную на расстоянии в 100 метров, находилась выше на 45 см. Такое смещение точки прицеливания определенно снижало меткость стрельбы, даже во время боя на небольших расстояниях. Все рисунки, иллюстрирующие уставные позы стрелка, показывают использование СВТ без штыка. Дополнительно, в описании способов пристрелки, вышеупомянутые наставления уточняют: "Пристрелка производится без примыкания штыка". И это несмотря на то, что штык входил в комплект каждой СВТ и АВТ, следовательно с точностью до наоборот, чем в случае параллельно применяемых винтовок обр. 1891\30, которые с момента взятия их на вооружение русскими солдатами, не только пристреливаются, но и в бою применяются с примкнутым штыком. В этом свете, мрачную и отрицательную оценку, данную в докладе проверяющим генерал-майором М. Макаровым (командующим политическим управлением Западного фронта, которому подчинялась в бою под Ленино 1 ПД), информирующего кроме всего прочего о "плохих навыках обслуживания личного стрелкового оружия, а особенно самозарядных винтовок", трудно считать незаслуженной, некомпетентной или предвзятой.12По мнению автора, вышеупомянутая информация, не является как попыткой поиска ошибок и затруднений организаторов 1 ПД, так и поисками виновных в возникших проблемах. Прежде всего это лишь объективное представление фактического состояния, а также напоминанием (в качестве предостережения), что соединение внешне незначительных подготовительных и организационных недочётов, может привести к трагическим и кровопролитным жертвам. Потому как, особенно в армии, нельзя рассчитывать на то, что, цитируя Адама Вешча: "Сабель нам хватает, шляхта сядет на коней, я с племянником во главе, - и будь, что будет!В уцелевшей боевой документации 1ПД отсутствует количество потерь имущества службы артвооружения, понесенных во время Битвы под Ленино. Отсутствуют также оценки эффективности работы, специально созданных приказом командира 1ПД №27 от 11 октября 1943 года подразделений для сбора военных трофеев, имеющих заданием сбор и сдачу на склады полков исправного оружия и боеприпаса как своего, так и трофейного. Сохранившиеся акты инвентаризации, проведенной 1 ноября 1943 года, касаются только запасов боеприпаса (к примеру, оставалось 0,7 боекомплекта для автоматов и пистолетов, а также противотанковых ружей и 1,4 боекомплекта для винтовок).

Вместе с очередными формируемыми подразделениями, организационными переменами, 1 польский корпус, 1 и 2 Армии ВП постоянно требовали все большее количество обученного личного состава службы артвооружения, который не в силах были покрыть ни призыв на освобожденных районах страны, ни обучение собственных кадров в структуре ВП и РККА. Единственным выходом было направление на службу в ВП советских специалистов, - было прикомандировано около 100 офицеров, которые заняли в основном вакансии в службе артвооружения. Подробное описание организационных изменений ВП и службы артвооружения ВП после 1943 года и до конца войны не входит в тему настоящей статьи, однако, для общей ориентации можно вспомнить, что вместе с формированием очередных дивизий организация сложилась в следующем виде: в командовании пехотной дивизии заму по вооружению подчинялся отдел вооружения дивизии (зам по вопросам стрелкового вооружения, зам по артиллерийскому вооружению, начальник и внештатный взвод обеспечения). Ремонт имущества (так называемый "средний" - заключался в замене испорченных запчастей) в дивизиях и полках проводился армейской артиллерийской мастерской, прикомандированной на период ведения боёв. На нижнем уровне пехотного полка, заму по вооружению полка подчинялся отдел вооружения (старший писарь), мастерская оружейника (начальник, техник-оружейник, техник-артиллерист, оружейник, оружейник-артиллерист, оружейник-оптик), а также склад с боеприпасами (писарь и кладовщик). К их обязанностям относился учет вооружения и боеприпаса, эвакуация с поля боя собственного поврежденного оборудования, упаковки и стрелянных гильз, а также сбор на поле боя собственной военной техники и техники противника. Так называемый "текущий" (то есть исключительно "средний") ремонт вооружения полка заключался только в замене запчастей или комплекта запчастей и мог производиться только силами и средствами полковых передвижных мастерских на автомобилях. Помимо обеспечения боезапасом (организаия и средства которого не являются темой статьи), от уровня батальона и ниже, существовала уже только система учета вооружения и аммуниции, производимая личным составом службы артвооружения. Очевидным доказательством, подкрепляющим значение технической подготовки в области пехотного вооружения, является почти 30% доля так называемой "науки об оружии" в программе обучения курсантов пехотного училища в Рязани. Для сравнения, - для артиллеристов она составляла только 7%.   

Независимо от реальных причин и условий, влиявших на безотказную работу выданных польским солдатам винтовок СВТ и АВТ, а в частности, отсутствие возможности подробного анализа в каком количестве случаев неисправности была повинна конструкция оружия, производственный брак, некачественный боеприпас, а в каком неправильная эксплуатация и содержание оружия зависящая от уровня подготовки, знаний и умений солдата, смело можно утверждать, что СВТ и АВТ со всей определенностью не трактовались как оружие приоритеного значения для огневой мощи для отдельных подразделений и их групп. Так же нельзя утверждать, что это было оружие сильно любимое солдатами. Что интересно, в противопоставлении Армии Андерса (то есть формально только 5ПД, которая получила оружие под конец 1941 года), польские подразделения, сформированые после 1943 года принципиально не вооружались винтовками СВТ с оптическими прицелами для вооружения снайперов. Так случилось, потому что с октября 1942 года, производятся в основном уже только снайперские винтовки обр. 1891\30 и, кроме того, по многим причинам, отдавалось предпочтение именно этим винтовкам в качестве снайперских.13Не пускаясь в подробности, прежде всего согласно абсолютной необходимости производства достаточного количества, как минимум в пять раз более дешевых обычных винтовок, а также отсутствию самозарядного оружия соответствующего качества (особенно брака деревянных ложь, который приводил к завышению первого выстрела, недостаточной крепости опор оптических прицелов военного производства, ухудшения качества их монтажа, а также почти в половину меньшей эффективности упрощенных пламегасителей). На практике целкость снайперских СВТ с прицелами ПУ, измеренная полем разлёта попаданий в цель на расстоянии от 300 до 400 метров, не отличалась сколько нибудт сильно от разлёта обычных снайперских винтовок обр. 1891\30 с точно таким же прицелом, а именно с таких дистанций снайперы ликвидировали подавляющее большинство целей.

  Интересным является также то, что в списках боевых потерь фигурируют обычно только винтовки АВТ. Например, список потерь 1 и 2 ПД, понесенных во время боев под Пулавами летом 1944 года, даёт 73 винтовки АВТ утраченными и 172 винтовки АВТ поврежденными, предназначенными для ремонта. Составленная в то же время опись потерь штрафной роты, уничтоженной во время форсирования Вислы в первом эшелоне, даёт утраченными 64 винтовки АВТ. Также опись потерь 1 армии ВП, понесенных в октябре 1944 года, содержит только 461 винтовку АВТ, а учет потерь 1ПД, понесенных в феврале и марте 1945 года, - 140 винтовок АВТ. Также списки числящего вооружения информируют почти исключительно о винтовках АВТ (например, опись вооружения, находящегося в распоряжении 1,2 и 3 ПД, составленная 1 сентября 1944 года сообщает только о 79 винтовках АВТ во 2 ПД и о 189 винтовках АВТ в 3 ПД). Такое фактическое положение дел может быть объяснено тем, что с начала 1943 года, единственным производителем винтовок Токарева являлся завод № 314 (эвакуированный из Москвы аж в Медногорск), производивший исключительно АВТ. В этой ситуации винтовки СВТ фактически не выпускались оружейными заводами, что непосредственно влияло на содержание отчетных документов (описи наличия, заказы, списки потерь и тому подобные документы). Обращает на себя внимание также полное отсутствие СВТ и АВТ в списках требований на новое вооружение, передаваемых ВП органам материального обеспечения РККА (как, например, в требеовании, составленном 27 июля 1944 года службой артвооружения 1 армии ВП). Зато в документах учета ремонетируемого оружия фигурируют в равной степени АВТ и СВТ (к примеру, в отчёте по отремонтрованному оружию в марте 1945 3 и 4 оружейных ремонтных мастерских, упоминаются 15 винтовок СВТ и АВТ). Соответственно, с течением времени, исчезают из воспоминаний упоминания о боевом применении солдатами 1 армии ВП винтовок АВТ и СВТ. Аналогичная ситуация складывается и во 2 армии ВП, несмотря на то, что сохранились фотографии, на которых вновь сформированным подразделениям вручается именно это оружие. 

Отсутствие информации о передаче Войску Польскому самозарядных и автоматических винтовок в последующие годы войны (например, эта позиция отсутствует в составленном департаментом вооружения ВП списке оборудования и вооружения полученного из СССР на 25.10.1944 г.) Нельзя исключать, что поводом для этого послужил перевод подразделений имеющих уже винтовки Токарева с переднего края в тыл, а прежде всего в отделы, которые осуществляли боевую учёбу офицерских и унтерофицерских кадров для ВП. В таких вот "не боевых" условиях можно было как требовать, так и контролировать необходимое состояние приписанных СВТ и АВТ, следить за выполнением хотя бы основных, необходимых действий по содержанию в надлежащем техническом состоянии и готовности оружия, а также наличия хотя бы элементарных средств для его чистки и смазки. Ну и находилось время, для обучения курсантов и подхорунжих от принципа действия до обслуживания самозарядного и автоматического вооружения. А, собственно, этого больше всего и не хватало на фронте. Такую гипотезу дальнейшей судьбы СВТ и АВТ подтвержают сохранившиеся фотографии, которые подтверждают применение этих винтовок, начиная, как минимум с весны 1944 года, бойцами ЦУП (Централного Училища Подхорунжих в Рязани), а потом и ОПУ (Офицерского Пехотного Училища, в том числе краковского ОПУ №2) Там, собственно, самозарядные СВТ и автоматические АВТ дождались конца войны, после чего перешли на мирную службу в постепенно реорганизованной и демобилизованной армии. По до конца непонятным причинам, разработанная еще во время войны "Программа обучения для офицерских пехотных, пулеметных и минометных училищ, опускает винтовки СВТ и АВТ, предусматривая при этом необходимое время для изучения оружия, признанного типичным для армии: револьверов обр. 1895 г., пистолетов обр. 1933 г., автоматов обр. 1941 г. и 1943 г., винтовок обр. 1891\30, ручных пулеметов ДП, пулеметов обр. 1910 г., противотанковых ружей, а также миномётов калибра 50 мм. и 82 мм.14Документ сохранившийся в архиве CAW CWO WP t. 53, s. 266, цитируется по: Rutkowski S., Zarys dziejów szkolnictwa wojskowego, Warszawa 1970, s. 251. 

Очередным интересным наблюдением является отсутствие в сохранившемся до наших дней фотографическом материале, фотографий запечатлевших солдат 1 и 2 армии ВП с подсумками СВТ\АВТ. Можно просто принять допущение, что обычно, солдату вооруженному винтовкой редко когда выдавались подсумки, да и то, брезентовый "патронташ нагрудный", заменяющий уставные. Автору не удалось отыскать фотографий, которые бы показывали использование солдатами ВП подсумков для СВТ\АВТ, ни, так называемых, обычных, на два штатных магазина, ни, так называемых, универсальных, для магазинов, обойм или патронов россыпью. Зато известны фотографии тех времен, подтверждающие использование других типов подсумков (даже... британского образца). Может быть это было следствием снабжения подразделений ВП со складов РККА обмундированием советского образца только на начальном этапе формирования подразделений. Позднее, выдавалось практически исключительно специальное обмундирование, предназначенное для ВП, - то есть польского образца (советского производства, а потом производимое в Польше). А подсумки были как раз зоной ответственности служб занимавшихся вещевым довольствием. 

Согласно спискам имеющегося на вооружении стрелкового оружия, составленным от 1 ноября 1949 года, Войско Польское имело на вооружении 3424 самозарядные винтовки СВТ обр. 1940 года и 2221 автоматическую винтовку АВТ, полученных еще во время войны.15Помимо того: 17 338 револьверов системы Наган обр. 1895 года, 26 352 пистолетов TT, 50 142 автоматов ППШ обр. 1941 года, 6216 автоматов ППС обр. 1943 года, 22 пулемёта ППД обр. 1940 года, 9643 винтовок обр. 1891/30 года, 5050 снайперских винтовок обр. 1891/30 года, 42 234 карабинов обр. 1938 года, 53 921 карабинов обр. 1944 года, 8731 ручных пулемётов ДП, 2503 тяжёлых пулемётов Максим обр. 1910 года,13 тяжёлых пулемётов Горюнова обр. 1943 года, 9 тяжёлых пулемётов Дегтярёва ДС обр.1939 года. Это оружие и дальше находилось на вооружении отдельных подразделений, в некоторых аж до конца 60-х годов 20 века.

FaLang translation system by Faboba